Дни превращались в недели, недели в месяцы, а месяцы в года. Если сначала Джиу бродил чуть-ли не наощупь, словно слепой котёнок, то совсем скоро стал ориентироваться лучше как в жизни без удобств, так и в городах да деревнях. Зарабатывал на жизнь уличными танцами, всегда приглашая найрану поглядеть. Жил скромно, по средствам, для выступлений менял лицо. Дальше шел со своим, смывая грим. И так по кругу. Нашёл художника, с которым несколько дней мучались создавая идеальный портрет потерянной звезды Рюрики. Показывал то тут то там, хранил у сердца. И шёл дальше. Упрямо, настойчиво, из раза в раз приходя не туда и не к тем уходил дальше.
Пока путь его не привёл его в Водокрас.

Обычно он надолго не тормозил у служб или уличных артистов, редко кто цеплял взгляд или бередил душу. Вот только этот голос привел его сразу. Привёл и поставил стоять, глядя на танцующую деву в светлом платье. Слушать её голос, желая любого открывшего рот мгновенно заткнуть и надолго. Он так давно не слышал этот голос, не смотрел в её ясные игривые глаза. После столь долгих ожиданий долгожданная она - прибила его ноги к земле. Страх пошевелиться был таким сильным, что Джиу почти не дышал. Пристально глядел с большой нежностью и столь же сильной болью. Надеялся поймать её взгляд, которым она когда-то искала его.

… Ты, любовь моя, прекрасна,
Подари мне свою тень!
В ней укроюсь я, печальна,
Чтобы вечно петь тебе.

Джиу почти готов был рвануть с места, заметив её взгляд. Заметив, что она плачет. Вот только прежняя Рюри не позволила бы сорвать своё выступление. Наверняка расстроилась бы и надулась. С другой стороны они так давно не виделись. Он не мог понять почему так получилось, почему она тут, почему исчезла. Пятки, совсем недавно прикованные к полу от него же горели и почти искрились. В ожидании окончания песни служителей.
А когда она закончилась - Джиу ловко миновал толпу, прислушиваясь при помощи ветряных потоков к словам её попутчиков. Ему не показалось, она плакала. И эти люди её уводили.
Он ринулся к повороту, а за ним оказалось пусто. Холодный пот прошиб Муна, когда он достал из-за пазухи своей светлой рубашки потрёпанный годами портрет.
- Прошу прощения, эта прекрасная леди только что пела песню? - и подошел ни к одному, а к целому десятку людей, дабы убедиться, что не сошёл с ума.

Тогда он взмыл в небо с такой скоростью, с какой не летают птицы. Взлетел так высоко, чтобы разглядеть окраины города. Тут должен быть какой-то храм. Какой-то "дом". В крайнем случае можно спросить дорогу у людей и обойти каждый храм рядом с этим и соседними городами.

Совсем немного но его сердце ёкнуло от имени, не её имени. Лазурь - быть может он ошибся? Но верить в это не хотел. Бабушку поблагодарил сердечно, ручку пожал да серебряный в руку всунул. И не только ей. Каждому, кто новое вносил в информационную копилку, доставался либо серебряник либо медяк. Бабушка и мужик - единственные получили серебряный. Денег у него не вагон, тут уж простите все остальные.
Странно было, что упала Рюри с неба, словно Скиталец. Странно, что пропала. Как такое может быть? Мужчина терялся в догадках.
Вот только не послушал он никого, кто твердил не ходить куда-то ночью. Единожды он уже поверил человеку, так его чуть не пустили на корм найранам. Правда у этого есть некий хороший конец, но то не важно.
Он не мог, никогда не посмел бы ждать! Не снова.
Мужчина собрал волосы в низкий хвост, чтоб те не мешали ему лететь. Взмыл высоко в небо, преследуя лишь одну цель - кладбище. Но остановился не в нём, а подле.
Замешал специальное зелье, нарисовал на себе символы, зачитал заклинание на мёртвом языке. Призвал свою Маррогар, в деталях ей всё рассказал, а та слушала, завороженная но спокойная.
- Интересно мне. - и замолчала, не желая видимо делиться мыслями своими.

Джиу дождался ночи прямо там, в лесу. Но песни девы не дождался, пустился гулять меж могил, осторожно осматриваясь и уже практически надеясь увидеть хоть одного духа, чтобы его пришла успокаивать Бель. Чтобы он снова смог увидеть её.

Иногда двуглавый змей думал, что он вот-вот перестанет воспринимать удивительные вещи. В конечном итоге Платформа не представляет ему такой невероятной возможности, оставляя и шок и восторг и ужас и кирпичный завод впридачу. Когда дорога начала плутать - он взялся психовать.Потому что голос - повсюду. Он искал его столько временина всей Платформе и не может сейчас найти на этом несчастном пятачке? Впервые туман не представлялся ему красивым зрелищем, так как был достаточно густым, чтоб высокий рост буквально мешал ему передвигаться. Магия воздуха же могла попросту разрушить все его планы наглухо. Он бродил и бродил словно слепой котёнок, пока не увидел её. На мгновение даже причудились её духи где-то совсем рядом. Джиу среагировал почти моментально, развернувшись и ринувшись за девушкой.
- Рюрика! - но она исчезла. исчезла она и появился какой-то тип. Ну как появился - послышался. Но Маррогар напряглась, весьма заметно.
- Моё имя Ждиу. Я ищу девушку. Рюрику Бель Орхус. - ни на секунду не замешкавшись мужчина полез в карман за портретом. И пока он его разворачивал, представлялся, вперёд вышла найрана. Прямая как струна, с горящими глазами и каменным лицом. Стукнула посохом по земле, громко и звонко. Словно кости во всех могилах затряслись, раздался треск.
- Разве не принято выходить и здороваться? Или красивое появление бессмертному важнее вежливости? - кто бы мог подумать, найрана и о вежливости говорит. С диких мертвых болот. На самом деле её больше нервировал не тот факт, что некто не представился, а неизвестность.
- Выйди, поболтаем. Я Маррогар с мёртвых топей. Древнейшая. - она ещё не научила Джиу самому интересному. Не сможет оказать ему ту помощь, которую могла бы через год или два. Приходилось слегка прикусывать язык, ведь особой дружелюбностью она не слыла. Тем временем мальчишка всё заладил своё.
- Вы знаете где найти эту девушку?

У древнейшей на счет костей были иные мысли, не относящиеся к усопшим. Кости - есть инструмент или вещество. Извечная беда - позабыть, что они когда-то были живы и кому-то дороги. Дух упрясо поджала губы, но посох убрала с земли, возвращая кладбищу его положенную мёртвую тишину. Обернулась к ДжиУ, сверкнула глазами весьма недвусмысленно, но он пожалуй впервые на неё не смотрел. Не внимал ни единой её эмоции. Маррогар была недовольна, но прекрасно понимала, что сейчас малец не остановится - хоть костяным посохом его до смерти забей. Раздражённо фыркнула.
- Много же тебе лет. Ни один век уже последняя страшилка в мою честь сгинула в лета. - хмыкнула, ответом довольная, - Ночь, значится. Знаю,догадываюсь, ведаю. Кто-то из сродни ваших кланов пытался истребить братьев и сестёр моих. говорили мерзости, мол не место найранам на кладбище. Глупые некроманты так любили кости, что там же свои и положили. - с тех пор найраны костей не любят кладбища, живут в других весьма мёртвых местах. Старшие увели их давно, восстановили покой. Уж точно мало кто захочет идти в зловонные топи и мешать жить, а кто захочет - станет заманчивой игрушкой и вкусным перекусом. Маррогар рассказывала ему эту историю, потому сейчас в груди у Джиу всё похолодело. Мёртвые. Неужели Рюрика? Почему она пропала? Будь он менее смуглым - побледнел бы сильно ощутимее, но сейчас скорее посерел от тревоги.  Найрана слегка отошла назад, всего на шаг, чтобы посмотретьза ситуацией издали. Этот упрямый мальчишка вызывал у неё интерес.
- Здравствуйте. -кивнул Джиу, в принципе осознавая что перед ним не просто какой-то хрен с клабища, а кто-то действительно серьёзный. Который называет его Рюри "своей Лазурью". Едва-ли эти слова хоть у кого-то вызвали положительные эмоции, Мун был почти в бешенстве. Однако замечательно держал лицо и даже голос не дрогнул.
- Не обделён как храбростью так издравым страхом, господин. Но увы, предупредить вас она едва-ли могла бы. Девушка исчезла прямо перед нашей встречей пять лет назад, стех пор и покой мне не ведом. Приём ни к чему, пожалуйста сообщите ей обо мне. - тон очевидно упрямый, при всей вложенной в него мягкости. Джиу в ином случае уже собрался или на кладбище жить остаться или за этим патлатым хвостом ходить, пока не достанет. Впрочем, придумывание обходных путей признак нервозности? Я ему нужно полное спокойствие. Не зря Маррогар молчит, да и разговаривала с этим типом весьма дружелюбно.

Отредактировано Мун Джиу (2025-12-18 18:59:51)

Судя по всему слова некроманта найрану более чем удовлетворили. Женщина медленно улыбнулась, вскинула голову и расхохоталась низким голосом. В ночной кладбищенской тишине смех её напоминал что-то среднее между криком совы и ветром.
- Впервые слышу такое. - впрочем после осталась простым наблюдателем, почти незаметным в туманной ночи. Присутствие нечисти выдавали лишь её ярко горящие в ночи глаза, красные точки обрамлённые голубым ободком.

Джиу же был совершенно не в настроении смеяться или болтать попусту. Мужчина перед ним, который то и дело тянул "лмку лифчика" не становился ему милей от паузы к паузе. Судя по ощущениям и поведению Маррогар конечно становилось понятно, что этот древний уже возможно не ощущает течения времени, однако сам Мун такими привелегиями не обладал. И словосочетиние "плохие новости" его отнюдь не устраивало.
- Хотите сказать у неё теперь есть печать? - с виду мулат лишь нахмурился, внутренне содрогнувшись. Он слышал о скитальцах многое, легенды мифы и песни, но так же и то, что многие из них не живут долго. По пятам следуют чудовищной силы воины, которые только и делают, что заставляют тебя превзойти собственный предел. Или погибнуть. Тревога скрылась и залегла глубоко, под мимическими морщинами путника. У уголков глаз и совсем немного у напряженных губ. Оправдания незнакомца никак не воздействовали. Едва-ли кто-то некогда смертный обладает такими возможностями, так что в невиновности стоящего перед собой не сомневался.

Голубые глаза заискрились яростью. Спина вытянулась словно струна, вместе с шеей выпрямились и плечи. На скулах напряглись жевлаки. Доселе стоявший смиренно и довольно скромно, хоть и с достоинством, мужчина стал казаться и шире и выше, не теряя при том в элегантности. На мордобой в настроении и намёка не промелькнуло. Однако Муна практически сравнимо с пощёчиной оскорбили.
- И каков прок от того, что воспоминания исчезли? Собой она быть не перестала. И чувственность песни тому доказательство. - при определённых обстоятельствах Кархинийская кровь нет-нет но давала о себе знать. Особенно когда кто-то пытался над ним насмехаться. В конечном итоге Рюри, его яркий цветок, была бы собой. Вне зависимости от окружающего мира, без оглядки на окружение, она всегда оставалась верна себе. Любой человек вырастая в определённой среде меняется, даже он вдали от дома изменился, стал более нелюдимым и диким. До того же изменил горячий нрав кархинийца на спокойный душевный поток гражданина Чундана, аквамаринец. Смуглый словно закатные тени и безмятежный как океан в штиль. Но всегда оставался собой.
- Где МОЯ Рюрика?

Его собеседник выглядел таким равнодушным. Таким спокойным, что это выводило из себя. И по Джиу с каждой минутой этого затянувшегося разговора это было видно всё больше и больше. Крепко сжатые зубы, от которых ярко отслеживалась острая линия челюсти, голубые глаза и вовсе были молчаливым но почти ощущаемым физически маяком сдерживаемых эмоций. Те, словно звери в клетке бились, но выпускать их никто не собирался. Рано, не подобает. Он может всё разрушить. В конечном итоге ведь это старое нечто из касты некромантов хорошо относится к драгоценной Рюрике и судя по всему защищает. Лучше так, чем очнуться непонятно где и не ясно в каком окружении. Потому вместе с раздражением, которое Джиу старательно сдерживал, он излучал уважение. Прикусить язык и не нарываться обычно для него представляет куда меньшую проблему.
Максимилиан испытывал его терпение. Очень очевидно и не менее успешно. Мун кожей чувствовал, что этот змей забавляется. И почти чувствовал на языке вкус собственной крови, вот как сильно разозлился. Однако не произнёс ни единого слова, хоть и очень хотелось открыть рот и наговорить с лихвой. Вот только когда совсем ничего путного или минимально приличного сказать нечего - лучше молчать.
- Непременно. - дёрнув губой выплюнул брюнет. Он не сомневался в том сколь близкая ментальная связь соединяла его с девушкой. В конечном итоге, будь оно не так, сменил бы он уклад жизни на совершенно противоположный в мгновение ока? Джиу не одолевали сомнения тогда, не одолевают и ныне. 
Пари. Что там говорилось о заключении пари с матрами? Он был очень на него похож, хоть Маррогар и сказала иначе. Чтож, начало звучало хорошо. Месяц его дух находился бы в покое, целый месяц. Напряжение в движениях и мимике не угасло, но вот взгляд. Взгляд мужчины выражал мягкость от одной мысли остаться рядом с той кого утратил. И немного сожаления, ведь ранее их разделяло расстояние, работа, семья, обстоятельства. Что угодно. Хоть редкие встречи и казались сладкими, однако не от нехватки ли драгоценных секунд его начинает потряхивать от ожидания?
Однако. Рабство? Он ценил больше собственной жизни разве что свободу, с тех пор как вырвался из одной формы рабства. Позволит ли случаю, а воспоминания скитальцев скорее случай, чем закономерность, решать его судьбу? В груди что-то рухнуло. Весь мир перед ним подёрнулся рябью, но Джиу упрямо протянул руку вперёд. Тогда и тело его повелось рябью, словно искажая изображение и ломая картинку перед Максимилианом. Мир вокруг Джиу увеличился, одежда стала велика. Настолько, что штаны свалились, а рубашка стала по колено. Взгляд, выражение лица осталось прежним, но сам человек неслыханно изменился. Юная невысокая красавица с длинными и тёмными, словно сама Ночь, волосами, смотрела на Макса снизу вверх. Синие, тёмно-синие глубокие глаза преисполнены решимости.
- Говоришь о свободе, словно она пустое место. - криво усмехнулась девушка, хитро улыбнулась, раскалывая его уловку. Некромант никогда не говорил, что Рюрика ему служит рабыней, коим хочет сделать его. Значит проиграть - не только потерять свободу, но и Рюрику, если она уйдёт в путь куда-то далеко, куда будет звать сердце. Вот только альтернатив нет, а рискнуть. Рискнуть он готов.
- По рукам.