«Не понимаю, о чем Вы, господин Диоген. Искренне сожалею, что обижала Вас ранее — это от юной глупости. Спасибо Вам за беруши, недавняя гроза и вправду вогнала меня в ужас. Жаль, Ваши свечи уже погибли, настали очень темные ночи. Надеюсь, моих извинений достаточно, чтобы Ваши родители более не переживали. С уважением, Ясмин…»

Только что мужчина пришёл домой. Слишком уставший, чтобы разговаривать с кем-то, почти готовый уснуть ещё на подходе к кровати. Ужинать не захотел, усталость притупляла голод. Потёр двумя пальцами переносицу и вошёл в комнату. Ловко, словно идеально видит в темноте, вошёл и зажёг свечу на низком рабочем столе. Там же, совсем рядом, стояла кружка с остывшим чёрным чаем и какая-то бумажка. С первого взгляда очевидно дорогая, он такую не использует, да и во всём доме тоже.
После работы Диоген снова плавал, далеко. Исследовал морское дно и неисследованные гроты на предмет странностей. Мышцы ныли, в ушах словно оставались капли воды. Пришла мысль, что возможно настоятель храма не нашёл его и передал записку домой. Но разве тратят на сотрудников такую хорошую бумагу? Для каких-то сообщений?
- Ну что ещё?
Пронеслось в кудрявой голове. Мужчина сел, скрестив ноги на полу, взял в одну руку кружку, во вторую записку. Глоток, затяжной и совершенно жадный. Матушка как знала, она всегда оставляла перед сном на его столе чашку, зная что он забудет попить и ещё пол часа будет шарахаться по крастире.
Глоток, глоток. Буквы, этот почерк ему неизвестен. Прочитал один раз. Чай пошёл выше, в нос, нет-нет, совсем не туда куда надо! Брюнет зажал нос рукой, кружка громко цокнула о столешницу. Усталость как рукой сняло. Подскочив ловчее ветряного ассасина, он громко откашлялся в окно, сплёвывая сладкий напиток. Долго кашлял. Неприятно, по-злому подавился.
Ещё какое-то время висел на оконной раме, глядя куда-то перед собой и сопоставляя факты. Сел обратно, перечитал по меньшей мере около десяти раз. В конечном итоге понял, что уснуть уже не способен, сидеть на месте тоже. Допил чай, выпрыгнул из окна на улицу и побрёл вперёд, не потрудившись вытереть капли от чая с одежды. Завтра ещё на работу, надо будет не забыть застирать утром перед выходом.
Мысли прыгали одна за другой, перебивая друг друга и обращаясь в какофонию. А взор упёрся в стены большого дома. И когда только успел дойти? А он собирался? Вероятно, раз пришёл значит собирался. Смотрел то вовсе не на дорогу, а словно сквозь неё. Ноги сами привели его туда куда следовало.
Стоял перед домом Диоген недолго. Походил кругами, обошёл улицу с другой стороны. За это время успел выкурить сигаретку и немного выветриться, с помощью специальной конфетки и лосьона на спирту для рук. Снова у окна. Кажется именно с него драгоценная госпожа являла свой гнев чаще всего. Особенно обдумать свои мысли Онейрос не успел, а уже подтягивался на перилах вверх, словно шкодливый мальчишка. Мысленно приготовился лететь обратно, потому что даже самая терпеливая женщина едва-ли вытерпит незнакомца ночью в своей спальне. Даже мать то и дело шарохала его полотенцем за такие выходки, но время от времени двери были такими чудовищно скучными! А сюда его и вовсе не пустили бы, ещё и в такое позднее время суток. Можно ли сказать, что у него не было выбора? Вполне, очень вполне.
- Не спешите кричать, я могу всё объяснить! - обезаруживающе улыбалась голова с балкона, подтягиваясь. Говорила голова почти шёпотом. Сначала посмотрев внутрь комнаты, потом резко отвернувшись, побоявшись увидеть госпожу в пижаме. Это было бы оскорбительно для неё. О чём только думала эта голова?
- Простите, мне очень нужно поговорить. Драгоценная госпожа пока не принимает гостей, ходили такие разговоры, а разговоры бывают лживыми и то не редкость... Но беседа не терпит отлагательств, честное слово. - тараторила голова, пока наконец не заткнулась, вспомнив, что для получения ответа нужна тишина.