Сюань мягко погладил ладонью по старой стене, россыпь каменных песчинок  беззвучно осела на  пол. Перед глазами принца вновь, столь живо и ярко расцвели образы прошлого. Вот прямо перед ним Реншу и Луань, ещё совсем маленькие бегают вдоль и постоянно спорят друг с другом, наперебой рассказывая как магистр-журавль дрался с генералом-драконом за пылающий цветок или божественный дракон награждал журавля цветком за подвиги. Соревновались, кто же из них сможет разгадать замысел фресок на стенах, потолке и полотнах, разумеется, слушать нудные рассказы евнухов никто не хотел, они ведь и сами могли всё понять. Попытки разгадать загадку очень быстро уступали место более интересной забаве: чья история будет самой интересной. Сам Сюань в те годы сидел немного в стороне со своими учебными свитками и сквозь смех старался не рассказывать братьям, что цветок на горящей горе и алый журавль были символами их матерей, а дракон же - символам отца, деда, прадеда и всего императорского рода на десять поколений вперёд. Сейчас же ярко-красные стены выцвели до грязно-кирпичного камня, на пылающей горе не осталось ни цветка, ни пламени, даже от дракона читался лишь смутный силуэт, а журавль и вовсе покинул чертоги дворца. Принц печально вздохнул, сильнее сжав тонкое белое запястье в своей руке.
- Он ветхий, но не похоже, что может обрушиться. Думаю, здесь безопасно.
Эти стены хранили в себе множество воспоминаний, светлых и тёплых, воспоминаний об одном из самых счастливых периодов его жизни. В те годы они все были, были больше обычными детьми, чем императорскими принцами, пытались сбегать с уроком, играть и хулиганить, запускали воздушных змеев и придумывали истории. И даже, когда учителя стали всё чаще и чаще уводить юного Феникса на сложные уроки, в попытках похоронить его под горой книг и свитков, он всё равно оставался близок к семье,  а потом...Всё так резко и быстро закончилось. Нечто тёмное проникло во дворец, нечто настолько опасное, что сам император никак не мог помешать ему, лишь мог лишь вызволить людей из дворца в надежде, что оно не последует за ними. Некое нечто изгнало жизнь из дворца, а время сделало всё остальное, не пощадив ни сады, ни покои. Теперь счастливые воспоминания были заточены где-то в бесконечных зарослях бурьян, среды выцветших колонн и облупившихся стен.
- Где-то вон там - Сюань обвёл рукой часть сада к востоку от центральной пагоды - раньше росли яблони, по их ветках было очень удобно лазить, прятаться в кронах и пугать служанок, гуляющих по саду. А потом мы до ночи стояли на коленях под окном покоев Сирени, удерживая корзины, полные яблок. Помнишь, Рен?

Они приехали сюда раздельно, но встретились у центральных ворот. Полный светлой печали, Сюань просто не мог не пригласить с собой Лекаря Ван. Сам он в своё время без приглашения заявился к нему в горный монастырь, теперь ради справедливости надо и было и в ответ показать Вьюну столь дорогое его сердцу месту, к тому же, он и сам этого хотел. Это было важно для него. Брат Реншу сегодня тоже пришёл не один, он знал о его спутнице, много слышал о ней, но не имел чести встретиться лично.

Отредактировано Хенмей Юн Сюань (2026-04-13 02:21:29)

Сюань в те далекие времена, когда это место цвело, грело душу и радовало глаз, был постарше. Возможно, поэтому помнит больше истинных событий. Для Реншу же это место очень сильно ассоциировалось со сказкой… Да, он прекрасно понимал, что груши ему при наказании подбрасывала не фея, и даже подозревал — какая именно служанка это всё же делала. В его глубоком сознании, что привыкло много думать и анализировать, любое событие давно было разложено по полочкам. И, даже если без имен и четких дат, стало реальностью. Но это ум. А есть эмоции и сама память, образы из картинки мира ребенка. Он никуда не мог их деть.
Сказка стала детским ночным кошмаром… Но не была забыта и её самая светлая и добрая часть. Наверно, поэтому принц первым же делом вспомнил именно Тиен, когда речь зашла о напарнике. Он еще даже не прикинул, а кто был бы при миссии полезен, кто что умеет, а может быть тоже что-то помнит. Просто она встала перед глазами, потому что она тоже — сказка для него. Не всегда реальная, не всегда понятная, через раз с загадками, самая что ни на есть. Разве не будет справедливым показать одной сказке воспоминания о другой?
Именно воспоминания…

…Потому что от первой остались пыль, трещины на стенах, гуляющие с ветерком осенние листья, которые некому убрать, дыры в дереве мостиков, грязная и где-то поврежденная плитка, выцветшая краска. Даже ворота, подле которых все встретились — как будто бы за порогом другой мир, пустой и никому ненужный.
- Изволит ли прекрасная Тиен заметить, - обратился к лисице мужчина, когда она прибыла, и подавая ей руку при паланкине, - что это, возможно, единственное подобное место в столице и тем более — императорском дворце?
Шутит. Мрачновато шутит о том, что это весьма сомнительное место для свидания, зато — уникальное. Тем более что, пусть прибыла Ван Ким со всем комфортом, даже до нужных врат внутри дворцового комплекса доставили в паланкине, дальше предстояло идти пешком и без служанок. Возможно, общая обстановка запустения и тяжести утерянного детского счастья нагнетали сильнее, чем казалось — из-за чего Ян чувствовал себя виноватым еще и перед женщиной там, где в этом не было смысла. Он же ничего от нее, приглашая, не скрывал и силой соглашаться не принуждал.
Врата открывала компания сама, а Реншу всё мерещилась старая стража по обе стороны… обычно молчаливые и строгие, они бы обязательно сейчас незаметно приложили руку или ногу, пока принцы не видят, чтобы ворота было проще открыть маленькими детскими силами. А потом бы сделали вид, что принцы справились сами — им же так хотелось побыстрее стать сильными.
- Какие эти ворота, оказывается, - задумчиво заметил Реншу, - всегда были легкие. Или нет, их былые вес и силы забрало время?
Реншу был благодарен брату за то, что тот вырвал его из лишних мыслей, напомнив яблони. Это было значительно безобиднее! Улыбки на обычно холодное лицо брюнета не пришло, но знающие его почувствуют — на душе у него потеплело.
- Тогда и не думалось, что эти наказания весьма полезны, - медленно кивнул мужчина, - яблок захотелось… интересно, выжило ли здесь хоть одно плодовое дерево.
Все дороги, так или иначе, будь они целее или более поврежденными, коридорами вдоль стен или тропинками, вели к центральном пруду, окруженному садом и беседками. Теперь здесь царила разруха, а пруд был болотом… Зато отсюда было видно два главных здания комплекса: направо когда-то жила матушка Сюаня, а налево уже матушка самого Реншу. Былого величия и близко было не видать, но даже заброшенные здания намекали на свое былое великолепие. Надо ли упоминать, что большинство наложниц жили значительно скромнее.
- А крови моей грозовой феникс, - неожиданно очень тихо обратился к Сюану брюнет, лишь слегка глянув за спину на лисицу и лекаря за ними, - родословную своего врача проверял? Эта маска кумихо настоящая, - добавил он, напоминая, что Мансин сейчас использует как псевдоним свое истинное имя при рождении.
Ну да, было бы сложно не заметить то, что у спутников принцев одна и та же фамилия. Хотя, конечно, однофамильцев и тёзок в любом уголке мира хватает. Совпадение тем не менее интересное… Еще и для места, где должны среди теней коридоров и за порванными ширмами прятаться призраки, которым лучше ни имени своего, ни фамилии не называть.

Отредактировано Хенмей Ян Реншу (2026-06-20 02:37:46)

   
Сколько же лет прошло? Почти половины тысячи.... Даже для долгожителей, преодолевших барьер естественной жизни — это очень много. Разумеется, будь здания и предметы здесь совершенно обычными — от них бы осталось еще меньше следов былых роскоши и величия, а что-то и вовсе обратилось бы пылью или грязью под дождями. Но то, что ждало бы любое заброшенное место в этом мире… никак не могло ждать императорский дворец Нейва!
Не только здания, но и брошенная мебель и отдельные предметы быта были артефактами. Да, просто для жилых дворцов не будут ставить защиту, как окажется у крепости, обязанной сдерживать каждый день натиск драконов. К тому же, ради лопаточки на дворцовой кухне или каждой занавески на каждом окне магию призывать не станут — есть при комплексе зданий и откровенная разруха, пустой мусор от когда-то активной жизни или даже пыль. Но самая важная мебель, где-то и стекло или фарфор, нефрит и хрусталь, металлы, даже некоторые коврики или ширмы уже запросто могли, если не рассыпаться или сгнить, то точно находиться в куда более плачевном состоянии, чем их теперь получится найти. Они держали перед ходом времени хоть какое-то лицо, даже если теряли цвет, прозрачность, гибкость, запах и надежность.

Почему не разграбили? Мы в императорском дворце, просто отдалённой его зоне… Почему тут так много брошено?! О, это интереснее… Если Сюань и Реншу хорошо задумаются, то в разных деталях, - старшему обстановка наверняка была понятнее, - но вспомнят, что их матерей, да и самих детей, даже раздевали перед тем, как забрать из дворца. Разумеется, при роскошных ширмах у ворот за шаг до кибитки, доверенные служанки, евнухи, магессы и жрицы, никто со стороны не смел увидеть ни наложницу, ни принца в неглиже, никого из!
Но… было абсолютно непонятно, а что же именно проклято и откуда беда пришла и задержалась, зацепившись. Всё было брошено, совсем. Даже нижнее белье и игрушки. На фоне интриг других наложниц и императрицы тех лет, - ох, стоит отметить, что при позже пришедшей Ха жизнь стала на-а-амного спокойнее, а ведь осталась отнюдь не безобидной, - повезло еще, что императору не пришлось отбиваться долго от попыток назначить проклятыми самих Ан-Ми и Джу, а то и вовсе кого-то из детей. Он мог и наверняка сделал бы это самым жестким способом, но осадочек бы остался… По-настоящему сдержать ныне покойную императрицу и её подружек смогли только совместные договора с Сан-Сей, а это заоблачный уровень политики, и Обсидианцами, среди которых помимо наложницы встречались и личные телохранители и агенты императора — Тени.
Но украшения, личные вещи, мебель, наряды, даже заколки для волос и другие мелочи, каков пустяк по сравнению с самой жизнью и статусом в будущем, никто так не спасал. И они были оставлены здесь, защищенные как от воров, так и от добрых рук хороших хозяев. Возможно, даже выжили некоторые редкой красоты национальные наряды мам принцев, которые они могли бы вспомнить. Наверняка там ткань была необычная.

И вот, каждый шаг — брошенное что-то, что могло бы еще служить и служить. Покрыто грязью, пылью, иногда ржавчиной. Кто-то уронил и разбил при поспешном уходе вазу, осколки до сих пор угадываются на полу. Ширму вон в том окне дворца в когда-то алых оттенках еще можно спасти!
И игрушка. Игрушка, что буквально на пару мгновений покажется на полуразрушенной скамье у бывшего цветника. Она не принадлежала ни Реншу, ни Сюаню в свое время, зато с ней проводил очень много времени ныне отсутствующий в команде Луань. Выглядела она неплохо… и будто бы наблюдала за людьми, став живой. Не двигаясь, но может померещиться её взгляд. Это наверняка собьет Сюаня с толку, он-то такую должен помнить даже лучше Реншу. Не исключено даже, что сам её и подарил.
Моргнул наш принц. Игрушки нет. А видел ли её еще хоть кто-нибудь? Окажется, что нет. Странно, ведь еще светлое время суток, а скамейка пусть и стоит в тени, но недалеко…

Описана общая обстановка, состояние вещей, предыстория места. Но каждый дворец в отдельности (они наверняка имели большие отсылки к происхождению и культуре женщин) и особенности той же мебели описывают для остальных членов команды принцы — каждый свой, друг другу помогая в процессе. Мастер ведет события на фоне ваших декораций из логики биографии или идей на кланы матерей.
Соответственно, полное описание игрушки Луаня — с Сюаня. Хотя её поведение и остается за Мастером, она важный элемент хода истории.

Отредактировано Платформа (2026-07-01 02:21:40)

Сяомин на мгновение замер, когда Тиён позволила себе отбросить лишние границы и предложила оставить формальности позади. Для человека, привыкшего в нынешних реалях измерять каждое слово и каждое движение уважением к чужому положению, это оказалось неожиданно непривычно. Титулы были не просто звуками — в них заключались годы, обязанности и та невидимая нить, что разделяла людей при дворе.Но он не хотел отказываться от этой маленькой любезности.
— Тиён, — тихо произнес лекарь, словно пробуя имя на вкус, и чуть склонил голову.
— Благодарю вас за доверие. — В его голосе еще оставалась легкая осторожность, словно он всё еще искал верную меру между привычной почтительностью и простой человеческой теплотой.
— Прошу простить нерасторопность, — добавил он с мягкой улыбкой. — Видимо, даже лекарю требуется время, чтобы привыкнуть к новым лекарствам. — Сяомин говорил это без тени жалобы — лишь с той спокойной самоиронией, которая делала его слова живыми.
Он продолжил путь рядом с женщиной, позволяя старому дворцу говорить вместо них. Здесь не требовалось торопиться. Каждый камень под ногами словно хранил чей-то след. В потускневших узорах на стенах еще угадывались движения кисти мастера, в заросших садах — заботливые руки тех, кто когда-то ухаживал за каждым цветком. Время забрало у этого места блеск, но не смогло забрать его душу.
Сяомин смотрел вокруг с тихим любованием. Не как ученый, ищущий редкость. Не как придворный, оценивающий богатство. А как человек, которому посчастливилось на короткий миг прикоснуться к чужой истории. Его взгляд лишь иногда уходил вперед. Он не стремился услышать разговор принцев. Даже случайно уловленные слова он не собирал в смысл — это были воспоминания, к которым ему не полагалось прикасаться.
Однако видеть он мог. И Сюань невольно привлекал его внимание. Не титулом. Не силой. А той редкой переменой, что случалась с человеком, когда он возвращался туда, где когда-то был счастлив. Среди этих забытых стен в принце появлялась едва уловимая мягкость. Словно сквозь холодный шелк придворной сдержанности на мгновение проступал свет далекого детства. Сяомин позволял себе лишь короткие взгляды. Достаточно короткие, чтобы не стать невежливым. Достаточно долгие, чтобы сохранить этот образ в памяти.
Когда дорога становилась неровной, лекарь словно сам собой оказывался рядом с девушкой. Разрушенные временем плиты, корни старых деревьев, скользкий мох — всё это не требовало особых слов. Он просто протягивал руку, если видел возможность оступиться.
— Осторожно, — мягко произносил он. В этом жесте не было придворного расчета или желания показать свою учтивость. Только естественная забота человека, чьи руки привыкли поддерживать других. Когда опасный участок оставался позади, Сяомин тут же отпускал руку, не задерживая прикосновение ни на мгновение дольше необходимого.
— Простите, — произнес он чуть смущенно. — Иногда мои привычки лекаря берут верх надо мной.
Он улыбнулся едва заметно.
— Я слишком часто думаю о том, где может появиться боль, и слишком редко вспоминаю, что некоторые люди вполне способны позаботиться о себе сами. — Разговор между ними оставался легким. Сяомин не расспрашивал о прошлом, не касался имен и историй, которые принадлежали не ему. Он позволял беседе течь подобно спокойной воде — о дороге, о погоде, о красоте старого сада, о том, как удивительно природа умеет хранить жизнь даже среди забвения.
И всё же в какой-то момент он заметил перемену впереди. Не саму причину. Лишь выражение лица принца. Сяомин не увидел ничего необычного. Ни игрушки. Ни движения среди теней. Ни того, что могло бы объяснить внезапное внимание Сюаня. Но опыт лекаря был построен не только на зрении. Он умел замечать то, что менялось. Лекарь слегка нахмурился, взглядом оценивая дворец вокруг. Воздух. Свет. Тишину. Всё оставалось прежним. Может быть, солнце слишком долго касалось лица после пути под открытым небом. Может быть, усталость заставила разум на мгновение соединить настоящее с воспоминанием. А может… Сяомин перевел взгляд на древние стены. Может быть, это место и правда обладало памятью.
Некоторые вещи, наполненные сильными чувствами, не исчезают бесследно. Они остаются в дереве, в камне, в самом воздухе — словно тихий отголосок тех, кто когда-то любил, страдал и жил здесь. Лекарь не стал делать выводов. Мудрость часто заключалась не в том, чтобы сразу найти ответ, а в том, чтобы достаточно внимательно дождаться его. Он лишь сохранил эту маленькую странность в сердце.

Отредактировано Ван Сяомин (2026-08-19 21:48:32)

Увы и ах! Тут даже чуткий слух лисьих ушек не справляется, шушукались мужчины ой как профессионально. Не будь в это время женщина увлечена разговором с юношей - позволила бы надуть себе губки. Но не сейчас, нет-нет. Пусть себе шушукаются, братья всё-таки, может у них тут свои воспоминания, которыми делиться вовсе неохота. Внимание переключилось на мальчишку Сяо, взгляды восторженные же блуждали с него на архитектуру разрушенных дворцов.
- Вам нездоровится? - участливо спросила женщина. Помочь она лично могла мало чем, да и смущать мужчину сованием своего носика куда не следовало не хотелось, так что тон скорее предполагал вежливость. Будь у спутника принца Сюаня было бы что-то серьёзное - едва ли тот взял бы его с собой. Однако говорила блондинка столь же тихо, чтобы не прерывать разговора впереди идущих. - Не переживайте, Их Высочества не позволят нам отстать, следуйте комфортному темпу. - по крайней мере пока есть на то возможность. Но на всякий случай девушка прикинула, сможет ли с ним насильно телепортироваться если придется. Плюс пятнадцать сантиметров вверх, минимум плюс десять кило к её весу только за счёт роста и мужской мускулатуры... Однако хоть Тиён и не воин, при должном усердии на одну телепортацию поднять мужчину смогла бы. Если бы тот подпрыгнул и не дёрнулся... Рановато о таком думать. Но впереди идущие куда более опытные бойцы.
Боже, леди, о чём вы думаете? С кем тут сражаться? С призраками? С эфемерным проклятием? Абсурд. Выцветшие фасады зданий и невнятная растительность придавали месту мрачные оттенки и мысли уходили не туда куда надо. С защите, к тому к чему она привыкла. А тут нужно не спасаться, а в первую очередь разобраться, изучить. Знать бы ещё с чего начать. Припомнить магические трактаты и писания о проклятиях. Боже а как их много в этой одной маленькой дамской белобрысой головке... Всё разложить по полочкам, перебрать, убрать лишнее, отсортировать и упорядочить по конкретным совпадениям. А ведь на свете ещё так много, чего и самые яростные любители магии вроде неё не слышали! Этому миру слишком много лет, чтобы успеть уразуметь всё на свете, даже самый отпетый долгожитель в конечном итоге забыл бы половину, если бы успел узнать слишком многое.
Юный лекарь же, откровенно говоря, разбавлял её тяжёлые думы своей очаровательной невинностью и неподдельной добротой. Женщина, особенно не стесняясь проявлять при нём истинные эмоции, сложила губки бантиком и бровки домиком, умиляясь и на совсем подбирая юношу под локоток, чтобы ему не приходилось извечно дёргаться на каждую неровность и камушек. Мальчишка напоминал ей славного щенка с огромными глазами, которого хотелось почесать за ушком... Странные ощущения, когда разговор идёт о взрослом мужчине. Ну да ладно, рукой на то махнув, Ван решила, что просто стареет.
- Что вы, не переживайте, я не в обиде. - сморщила она носик, улыбаясь, - Пойдём под руку, вам так спокойней будет, а мне приятно. - подмигнула она лекарю. Впрочем, вскоре они дошли до мужчин и вынуждены были остановить и беседу и ход ног. В опоре больше не было смысла и дама отцепилась, вставая как подобает даме. Ровно, на почтительном расстоянии от мужчин. Внимательно глядя на говорившего Реншу.
Ох, ох уж этот говоривший Реншу. По коже пробежал целый ворох мурашек, а шерсть женщины невольно встала дыбом во всех пушистых местах. Во взгляде не мелькнуло и капли ужаса или того вселяющего уважение трепета. Только как-то странно у женщины потемнели её светлые голубые глаза. Она едва удержалась от того, чтобы волнительно сглотнуть или закусить губу. Только опомнившись спустя несколько долей секунд опустила свои бесстыжие глазки, неглубоко поклонилась и честно ответила.
- Я ничего не ощутила и не заметила, Ваше Высочество. Однако могу проверить и местность и принца на внешние магические раздражители. - впрочем, стоит серьёзному голосу принца зазвучать вновь, едва успокоившая непослушную шерсть женщина резво взмахнула хвостами, сбрасывая эмоции с шерстяного покрова. Пусть сочтут за нервозность, а не за что-то неприличное! Даме так себя вести не полагается между прочим.
Как только позволят ей, то образ чувств будет активирован, в попытке обнаружить лишние эмоции. Чужие. И осознание нереальности, ощупывая место на иллюзии. Впрочем, она уже заведомо думала о том, что это вероятно не окажется результативным. Но ведь отсутствие результата тоже результат? Со словами о проклятиях от принца она была, впрочем, заведомо согласна и в подтверждение того кивнула, с улыбкой.