К алтарю ведёт каменная лестница, не крутая… скорее величественная, широкая. А сам алтарь выглядит весьма просто, подобное сооружение ещё могло бы быть перед оратором, выступающим перед аудиторией - можно удобно устроить книжку или записи прямо перед собой, а из зала их видно благодаря наклону плоскости не будет. Только на месте, где могла бы лежать книжка, если обойти алтарь, лежит каменная табличка.
Интересно, что даже за алтарем нет никаких выходов дальше в храм. И в стенах вокруг тоже. Замкнутое пространство, хотя с таким высоченным потолком и таким обилием свободного места приступа клаустрофобии быть вроде не должно.
Кстати, при желании призвать растения или призраков окажется, что это возможно. Но никто, даже приведение, не сможет покинуть зал.
 
Надписи на табличке, в отличие от узоров на стенах, трио будут понятны.

Избранные. Вы призваны в высший храм всего этого мира. Здесь вам предстоит узнать лучше этот мир и самих себя.
Проходя испытания, ниспосланные свыше, Теми, кто является вашими божествами и Силами, дающими вам власть, понимание и осознание, вы достигнете венца святейших. И сможете защитить этот мир в новую эпоху хаоса и зла.
Если вы не пройдете испытание - вы погибните. Если вы пройдете все испытания, но сочтете себя недостойными венца Святого - вы сможете вернуться домой, забыв этот храм. Смирение и признание собственной слабости - не грех!
Вы не можете уйти, не пройдя испытания.
   
В общем, все очень демократично. Полная свобода выбора с порога…
 

Начните свое первое испытание, пролив каплю своей крови на эту табличку.
Вы не можете начать испытание друг без друга, пока вы трое живы. Но если один из вас погибнет при испытании, остальные смогут продолжить. И если погибнут все, кроме одного - он сможет продолжить.
В этом храме хранится три диадемы Святейших.

Шрифт текста не менялся, но все же может появиться такое ощущение, что последнюю фразу дописали в последней момент. Будто бы кто-то спохватился, что Избранные могут начать соревноваться за одно призовое место.

Отредактировано Платформа (2025-06-21 21:40:49)

В постелях самое важное что? А то, что на них можно спать удобненько, продолжительно и вообще потом ничего не болит. Но Берт по каким-то своим соображениям примерно в половине случаев существование кровати попросту игнорировал. Когда-то давно у него была удобная кровать в башне и даже время, когда было положено спать. Потом места у него не осталось и в принципе спать в кустах оказалось тоже вполне приемлемо. А потом не было нормального места, времени, сил дойти до постели когда она у него нормальная появилась, в организм стал выкидывать особые прелести: моментальное отключение. То есть, Илберт уже привык спать в совершенно любом положении, будь то стул или кресло, а то и вовсе стог сена, но не лишился чуткого сна. Если затекала рука или нога - ерунда, в вот посторонние шорохи являлись сигналом к пробуждению. Но на этот раз он не проснулся. Точнее проснулся, но не там и совершенно без понятия как он там оказался. В обычной домашней одежде, брюки и рубаха, домашние тапки, на  волшебном поясе волшебная сумка, в одной руке зажат карандаш, под другой исписанный каракулями лист бумаги. Не храпел, тихо себе посапывал. Рыжие волосы раскинулись под подушкой, которую поджали под голову. Но стоило прозвучать шорохам - мужчина проснулся. Не встал, глаз не открыл, но проснулся. И начал активно думать. Комната скорее всего огромная, судя по звучанию женского голоса. Откуда женщина в его комнате? Нет, это не его комната. Звук там другой, на голос Её Величества не похоже, а окромя неё никто ворваться не посмеет. Да и если ей бы что-то понадобилось - позвонила бы по сове, вместо того чтобы вырваться в чужие покои. Этикет ей слишком дорог. В руках у него бумага и что-то похожее на карандаш. И по воспоминаниям он опять вырубился за столом под бубнеж старого наставника. Пожалуй, единственный источник шума под который он не просыпается. Привык, что тут скажешь. Рука, а точнее мужская лапа взялась шарить вокруг себя. Совы нет. А жаль. Мужчина сел на месте и осмотрелся. Закатил и закрыл глаза, очевидно вымученный уже с простого сложившейся ситуацией. В самом выражении лица читалось “Ну только не снова, это уже ни в какие рамки”, впрочем скиталец именно так и подумал, слово в слово.
- Доброе утро. - хотя по голосу так и не скажешь, - Не там где должен был быть. - легко вскочив на ноги стало понятно одно. Спал он в удобном положении достаточно, чтобы не болела спина. И это большой плюс. Огляделся. Белой дряхлой фигуры нигде не было видно. Оказалось, что он стоит у алтаря и что-то внимательно читает, пока ещё невидимый для остальных участников данного происшествия и машет рукой, зазывая парня к себе.
- Илберт.. -
- Долго я тебя звать буду, дрянной мальчишка?! Иди сюда, кому говорю. - тут же взялся скрипеть старец, на что рыжий цокнул языком и по привычке рявкнул, словно в пустоту.
- Сейчас подойду, не грузи. - и махнул рукой, делая призрачную фигуру наставника видимой, хоть и полупрозрачной.

Странные были эти ваши чужаки. По большому счету, если сводить их реакцию к паре тезисов, то выходило что, во-первых, они тоже не знали, где находились и, во-вторых, почему-то не были этим обеспокоены.
Третий тезис - мужчина был некромантом. Но это было выяснено так своеобразно, и на это никто не обратил внимания, так что Ли Мэй тоже решила, что комментировать ситуацию не будет. Но оба её новых знакомых были не иначе сумасшедшими. А Илберт - это что? Какой-то очень странный звук, охотница подобных сочетаний никогда не слышала. Возможно, это имя? Звучит, как отрыжка, после выпитой залпом кружки пива. Как вообще правильно общаться с чужаками? Не то чтобы Ли Мэй сильно беспокоилась об их чувствах, куда больше её беспооил языковой и культурный барьер, который мог возникнуть у них, пока они ищут способ выбраться из храма. По крайней мере, на данном этапе оба не вели себя враждебно, и Шань решила предположить, что пока что они в одной команде.
- Матери?.. - Переспросила она, вновь вбирая в себя образ незнакомки. В религиозном контексте "матерью" чаще всего называли Миссу, да и внешне женщина напоминала детя Ивы и заплутавшего в лесу охотника, так что пазлик в голове Полоза складывался куда-то в ту сторону, хотя, конечно, вопрос был уже задан. - Ага. Иду. - Отозвалась она и поднялась на ноги. Мельком осмотрелась, сумки рядом не увидела. Паршиво. Глянула на призрак какого-то мужчины, потом на его рыжего хозяина(?). То, что незнакомка, назвавшая её сестрой, абсолютно не обращала внимания на обоих мужчин, её слегка смутило. Полоз моргнула. Да вроде, мужик не сморгнулся. Вот дела.
- Я - Ли Мэй. Пошли. - бросила она первое для всех, второе в основном для Илберта и пошла следом за Сольи читать, чего там спрятано на алтаре. Как взаимодействовать с призраками женщина тоже знала плохо, но, благо, дед был прозрачный, и сквозь него вполне можно было разглядеть текст, вплотную не подходя.
- Вот те на. - заключила она, когда дочитала текст до конца. - Поздравляю?.. - вот это подарочки от судьбы. Общая обстановка, в целом, намекала, что инструкция на алтаре не врёт, и другого способа выбраться у них нет. С другой стороны, возможно, это всё ещё сон. Полоз выдохнула:
- Ну, с Богиней. - чиркнула когтем большого пальца левой руки по указательному, и ляпнула кровавую кляксу на табличку.

Пояснение Акации полностью расставило на свои места все предположения Ли Мэй. Их ситуация, впрочем, недала возможности продолжить разговор, хотя охотница и испытала честный импульс объясниться. О том, что их с Сольи взгляды немного разные, и Полоз пренадлежит Матери Зверей, и тем не менее более чем готова уважать и сотрудничать со своими новыми знакомыми, чтобы вместе найти выход. Вражды и соперничества тут нет и не может быть. По крайней мере, со стороны охотницы. Но слова имели малое значение, и совсем скоро женщине предстояло доказывать свои принципы делами.

Яркий свет ослепил, и женщина зажмурилась. На долю секунды запаниковала, однако усилием воли задавила это поганое чувство и запретила себе его испытывать. Что бы не происходило дальше, Ли Мэй встретит это с честью.
Когда яркий свет погас, и она вновь открыла глаза, первым импульсом она испытала желание очень озадаченно вздохнуть и почесать затылок - обстановка незнакомая, её спутники в странном образе, и даже она в какой-то чужой одежде. Но не смогла. Не потому что ей мешало что-то извне, а потому что запрещало что-то внутри. Медленно в сознании складывался образ за образом - страна, вторжение врага, неприятное предложение. И чёткое осознание, что Полоз ныне, за неимением лучшего слова, не в себе. Оставалось только предполагать, что Илберт и Акация тоже были вынуждены играть свои роли. Принцесса молчала долго, перебирая в голове свои-чужие воспоминания. А потом заговорила:
- Правитель - слуга своего народа. Он должен оберегать его и вести к процветанию, а не в могилу. Принц просит моей руки, а не моей головы на копье. - Было бы наверное очень красиво умереть, но не сдаться завоевателю. Да только вот нужна ли красивая легенда детям, чьи родители тут погибнут? - Это шанс, что как минимум в нём самом ещё осталась честь и достоинство, и мы сможем перевести ситуацию в более благоприятное русло. - Да, принцесса не хотела замуж, и Полоз прекрасно её понимала. А ещё, как девочка из маленькой деревни, Ли Мэй знала, что брак - это вообще почти всегда про выгоду, а не про любовь. Так что тяжёлый моральный выбор с её колокольни тяжелым не выглядел. - В крайнем случае всегда полезно думать о том, что несчастные жены часто вдовеют. Может, и мне повезёт.

Отредактировано Шань Ли Мэй (2025-08-16 12:41:37)

Несмотря на то, что изначально испытание явно предполагало какие-никакие дебаты, все закончилось удивительно быстро. То ли систему устроили стартовые показатели, будь то эмоции, чувства, слова или мысли, слова и породившие, то ли какой-то из ответов оказался категорически верным, пусть другие и не были наказаны за проигрыш, но как бы то ни было… Не успели все напрячься, как картинка снова плывет, окружающая действительность разрушается осколками и блестящей пылью, в ушах слегка шумит, а текущая реальность даже не может четко ответить на вопрос, где низ, а где верх. Сияние вокруг кажется давящим, но при всей своей силе — к счастью, не режет глаза.

Именно в этом состоянии, где-то нигде посреди сияния, все и замрет. Каждый останется сам по себе, других видеть не будет. То ли стоишь, то ли паришь, то ли вообще лежишь в нигде… ощущение при этом почему-то будет ассоциироваться с уютом, как будто бы каждого в отдельности закутали в пледик и пригрели.
Но и это оказалось испытанием! Итак, перед глазами возникает полупрозрачная табличка. Текст на ней написан очень внятно и понятно для прочтения, хотя на первый взгляд и в первые секунды могло бы показаться, что серебристое на матовом полупрозрачном белом еще попробуй рабери.

у Сольи

«Приведите пример, когда мужчина абсолютно прав.»

у Ли Мэй

«Приведите пример, когда пример не нужен.»

у Илберта

«Приведите пример, когда Амарейнт Арженталь ведет себя, как дура.»

Отредактировано Платформа (2026-01-29 01:40:17)

Все прошло как-то быстро, Сольи даже не успела понять, а почему мир вдруг посыпался, как битые стекляшки? Не успела она и слова сказать своим невольным товарищам, которые тоже вошли в роль и как и она решали непростую судьбу мира. Это сбивало с толку. Это не давало сосредоточиться и привыкнуть. Словно кто-то перекидывает с места на место совсем не заботясь, а не стрясешь ли ты свою голову в процессе. Но было и кое-что хорошее. Мир пусть и сломался вокруг, а товарищи исчезли - самое важное осталось нетронутым. Она сама. В чреве самой Матери, не иначе.
Текст появился перед глазами, его буквы были хорошо знакомы - так писали сестры, ее истинные, самые правильные сестры, это вызвало в сердце острую боль тоски. Сольи прижала к груди ладони.
- Как же может быть вообще право создание, у которого и голоса-то нет? - Искренне удивилась девушка. Ее глаза распахнулись и растеряно зашарили по пустоте, словно бы где-то там хотели найти подсказку. Что хочет от нее Мать? Какие ее мысли следовало впитать прежде и воспроизвести сейчас? Но их Мать никогда не говорила словами, не было и строчки в ритуальных песнях, не было и намека. Мужчины. Им вообще не отводилось роли, как не отводилось роли шелухе.
Какое-то время Акация молчала, покачиваясь в убаюкивающих волнах материнской любви, а потом снова заговорила. Нужно ли вообще было говорить? Мать и без того знает, что в помыслах ее детей.
- Прав тот мужчина, что смиренен в своем предназначении.
А предназначение у них может быть только одно. Да, то самое - семя и влага новой жизни.

Отредактировано Сольи де Мануаль (2026-03-09 15:35:20)