Слушать эта женщина умела. Даже если не смотрела на собеседника - поза и мимика выдавали с потрохами внимательного слушателя. Ветер слегка трепал её короткие волосы, пока сама девушка вдумчиво уставилась в небо, словно слушала его длинную проповедь. Потом тихо заговорила, чуть было машинально не подняв для вопроса руку. Только пальцы чуть затрепетали и в итоге не придумав ничего лучше, поправили складку на юбке.
- Что такое "скитальцы"? - на вопрос было решиться немного сложновато, но долго она не думала. Это вам не в толпе или людных местах задавать вопросы. Слово "Скитальцы она слышала, но не понимала практически ничего, когда дело заходило о них и каких-то там Охотниках. И явно дело было не в тех охотниках, которые приносят дичь из леса. Для неё до сих пор было жутко думать, что кто-то ради мяса и трав ходит в лес так рано утром, что ещё лучи солнца не касались даже кромки Платформы, а приходят так поздно, что оно спряталось уже очень и очень далеко за грань. Что самое смешное, грань её не смущала, край Платформы. А вот лес смущал. Этот пока нет, слишком мало леса, много людей и маленьких построек. Это был "неправильный лес", но в нем было спокойно и приятно.
- Почему они падают? Очень голодные? - чуть больше осмелев спросила почти сразу Лагерта, все ещё не глядя в сторону собеседника, но боковым зрением отслеживая где он и не ведёт ли себя странно.
- Я путешествую недавно. С севера Алмаза на юг, уже довольно долго, почти всегда пешком.  - спрашивать что такое "лоток" она уже не стала, на очевидную шутку мягко подняла уголки губ вверх, демонстрируя, что шутку поняла.
- А ты умеешь летать? Или ты тоже "падал"? - простой вопрос, относящийся к человеку и поддержанию беседы. Кажется она зачастила с вопросами, нужно уравнять счёты.
- Я видела горы, много гор и острых скал. Гуляла по ним, словно по ровной поверхности не смотря на резкость склона. Гуляла по ледяным пустыням, молилась горным богам. Не сочти необразованной, я учусь. - притвориться деревенщиной из дальних северных деревень, а скорее всего на это или отшельничество подумают, всегда было не сложно. Люди охотнее разговаривают с любопытными особами.
- Возможно они вам за то благодарны, не думаешь? Нарушать уединение человека, мечтающего о нём так сильно, что селятся на самом краю, очень жестоко. Хотя точные мотивы их и не ясны, к сожалению.

Кажется она нашла ещё одну черту людской натуры, которая была ей симпатична. Это сомнения. Сомнения - замечательно. Он не знает что это, но объяснил как оно работает. Невольно Марина перевела взгляд на рассказчика и вновь замерла, заслушавшись.
- Прямо с неба. Ты ведь меня не дуришь? - своего падения она не помнила совсем. Остался только ужасный шрам на голове, тщательно сокрытый волосами. А о падении ей не говорили вовсе. Только говорили про её божественный Дар. И отметина была. Девушка неосознанно коснулась локтя, но почти сразу одернула руку, сосредоточившись на складке. В конце концов это не о её отметина идёт речь. Она не падала с неба и никакие Охотники не заставляют её совершать подвиги.
- Это похоже на сказку. - заметила она больше с удивлением, чем со скепсисом.
- Ты так много о них знаешь. Скиталец... Боги. Я знаю много горных богов, но не слышала о их дарах. - все казалось ей сложным, но интересным. Пожалуй пройдет какое-то время, чтобы суметь это переварить и осмыслить окончательно.
- Нет. - уверенно покачала головой Марина, - Если достаточно тренироваться и много молиться, горные боги разрешают получить помощь камня. Я уважаю землю, она дарует мне помощь. - попыталась она объяснить, но в итоге проще оказалось показать. Девушка провела ногой по траве, легко как будто просто пощекотала траву, а под ней вскипела земля, словно под ней пробежал подземный житель и всполошил все на поверхности.
- Как это быть птицей? А как часто приходит Охотник? Когда прибыл первый? Он что-то говорил вам о предназначении? А каков ваш дар скитальца? Как зовут бога, подарившего вам его? Вы могли бы его показать? - совершенно спокойно выдав ряд вопросов женщина не выказывала нетерпения, а лишь ждала ответов или их отсутствие. Ей нравилось задавать вопросы, любые. Теперь наверное нет неправильных, за которые можно остаться без еды на сутки. Кажется с ней слишком много вопросов и слишком мало ответов. Этому мужчине она будет благодарна всю свою жизнь за знания. Простой прохожий был так добр. Хотелось попробовать разговаривать с кем-то ещё. Но сами они подходят нечасто, а многие и вовсе выглядят жутко и разговаривать с такими не очень то хочется. Сегодня счастливый день.

Упал и не помнит, но что упал уверен. Странный мужчина, с вероятно непростой судьбой. Лагерта не прерывала его молчания, уважая право тишины и длинных пауз. Как он слушал её, так будет и в обратную сторону. Слушая про падения, одиночество и касания богов, женщина запустила руку в волосы, касаясь кривого и длинного шрама под ними, когда-то рассекающего её голову как гнилой орех.
Маг неживой земли. Так её ещё не называли. Это звучало и красиво и необычно. В конце концов земля ведь тоже Живая! Горы дышат, вулканы изрыгают свою ярость, земля сохраняет в своих недрах столько жизни, что на поверхности и помыслить о том тревожно. Но когда было сказано о магах растений, Живой земли, стало чуть понятней. Значится, есть те, кто управляет живой частью земли, а есть те, кто использует спящую землю. Сохранную? Обетованную? Слово “Неживой” ей все ещё не нравилось.
Не смотря на мысли Лагерта улыбнулась и кивнула. Она все понимает. Фосса хорошо объяснил. Тихо шепнула слова благодарности в ответ на похвалу. её магия ей тоже нравилась.
На плечах Марину не катали, но она постаралась представить и очень уверенно кивнула.
Охотники же.. Лагерта решила, что просто не хочет с ними встречаться. Даже единожды, не говоря уже о частом вмешательстве. И только стоило ему замолчать, как через пол минуты обдумывания над сказанным, девушка встала и заговорила, неспешно приближаясь к мужчине.
- Наверное это грустно. Не помнить себя. Не помнить как падал, от чего ушёл, откуда пришел. Жить от опасности до опасности. Хорошо, если рядом есть похожие на тебя, правда? А иначе считай пропал? Жизнь, подобная полёту птицы. Маши крыльями, подчиняйся ветрам, а не то погибнешь. - высказала мысли вслух девушка и подошла к мужчине совсем уж близко. Присела на корточки. С такого ракурса можно было подумать, что её кожа действительно трупного цвета.
- Выходит, твой дар схож с твоей магией? Интересно и одновременно скучно. Можешь быть птицей и быть В птице. Забавно. -

Эта беседа была глотком свежего воздуха. Новыми мыслями, которые никто и никогда при ней вслух не высказывал. Она вот например кроме голых стен тоже не могла ничего припомнить. Совсем ничего. В какой момент началась её жизнь?
- Понимаю. - задумчиво отозвалась девушка, всматриваясь в собеседника. Он был таким честным, что никак не получалось в чём-то уличить. Странное чувство. Безопасность ли это? Казалось, словно земля под ногами стала твёрже и уверенней, не хотелось опустить остров силой.
- Наверное ей было что терять? Близкие или достижения? Получается, раз вспомнила, вы были близки? - интересно, какая жизнь могла была быть у неё до секты и потери воспоминаний? Ей нравилось думать, что она быфла учителем музыки где-то в изумруде, обучала детей игре на пианино и фортепиано. Это единственный навык, который был с ней. Стоило увидеть пианино и пальцы сами забегали. И больше ничего, только тёмная пропасть.

Марина осмотрела "печать". Или то, что ей называли. нахмурилась, внимательно вглядываясь в слишком знакомые образы. Она напоминала то, что было на её собственной руке. Стоит Фоссе развернуться обратно, как он увидит, что девушка задрала рукав своего платья и смотрит на собственный локоть. С сомнением, с тоской. Значит это не её родной мир? Или она ошибается и это просто похожая татуировка? Она ещё никогда не видела тех, кого называют "Охотник".
- Ты случайно не знаешь, что это значит? - негромко, с надеждой спросила она. Не ожидая ответа, не до конца уверенная что хочет его получить.

Нельзя сказать, что Лагерта была человеком, которому действительно был понятен принцип отношений "мужчина и женщина" в классическом варианте ситуации. Но она все равно покивала, словно все было весьма очевидно. Ей было ведомо откуда беруться дети, как и почему, но ни единой мысли о романтике илилюбви. Столь сложные вопросы не укладывались, как например и помыслы о каком-нибудь удовольствии. Поэтомуо них Лаг не думала, прикинув что у них наверное нет общих детей, от того серьёзно закивала. Отношенияучителя и ученика в её разуме общее потомство не взаимоисключли, так что и сказать то было вовсе нечего. К чему там крокодилы - стало и вовсе загадкой. Даже женщину с головой крокодила представить можно было весьмапроблематично, Марина не видела в этом мире ещё ничего чудесного, окромя силы богов и великих случайностей.
- Стая. Получается что-то вроде семьи, общины? - даже если они живут в общине подобной её прошлому, он вовсе не похож на тех с кем жила она. Этот путник свободен, умеет отдыхать и расслабляться. Интересно конечно устроена жизнь, каждый живёт её как пожелает.
- Возможно оно к лучшему? Раз нечего было терять, то не о чем переживать? - в голове отложилась и другая мысльЮ - Но если было и очень многое, а воспоминания исчезли, то даже не знаю что печальнее. Забыть о всём что тебе дорого или же вспоминать и терзаться. - это не было глобальным вопросом, в конце концов она ничего не помнила. Очень много всего не помнила. Иногда во время проповедей ей пытались навязать воспоминания, но они были липкими,чуждыми. Всё, что у неё было своего родного - это память в собственных пальцах. Стоило увидеть тот красивый лакированный инструмент с клавишами и пальцы покалывало от огромного желания взяться за инструмент, пока пальцы не заболят оно никуда и не уходит, сердце пляшет и в груди все дрожит. Там был её кусочек, даже осколок. И она боялась густых лесов. При этом не помнит своих "Родителей" или хоть воспитателей или опекунов.В этом мире она узнала о детских домах, слышала рассказы людей о детстве, а своего не помнила. Это совсем немного печалило её, но в целом можно было и пережить эту крошечную утрату.

Мысли о потерянном прервал вердикт мужчины, Лагерта вздрогнула и слегкасжалась, но руки не выдернула, продолжая слушать.
- Мисса. Берсерк. - повторила она, хмурясь. Ей не слишком импонировала мысль, что кто-то касался её окромя богов гор, но ещё больше расстраивало, что мир который ей навязывали как дом, оказался ей чуждым. Или быть может и этот мужчина ошибается или это все происки отца Колля? Тревожные мысли наполняли её маленькую голову, пока не прозвучал очередной вопрос.
- Я не знаю. - в общине не было календарей. Не было часов. Не было праздников, в обычном понимании.
- Я правда не знаю, в деревне где я жила таких понятий не было, а время текло неровно.Ушла оттуда я пару лет назад.- от осознания собственной не безопасности девушка совсем заледенела, по коже побежали мурашки. Но она не была беззащитна, это единственное что могло немного её успокоить.

Кажется она не совсем правильно понимала сказанное, ведь мужчина принялся пояснять ей что у чему и почему в куда более медленной и вкрадчивый манерой. Это было конечно очень мило с его стороны, но весьма неловко. Всегда неловко, когда ты что-то не понимаешь. Ещё более неловко становится, когда это замечают.
- Я поняла. - терпеливо отозвалась Марина без оттенков эмоций в голосе. Но сама идея дружбы близкой, семейной, отзывалась в ней теплом. Для исполнения даже своей такой маленькой, почти несбыточной мечты,
жить тихо и спокойно где-то рядом с горами в окружении добрых соседей и ходить на работу, нужно было залатать прорехи в своей биографии и познаниях о мире. Пока с этим были некоторые трудности, но Лагерта много путешествовала чтобы очень много узнать и латала те самые прорехи.
- Интерес. Здоровый интерес это хорошо, разве нет? - склонила на бок голову женщина. Для неё было загадкой как можно просто выбросить кусок своей небольшой жизни наглухо и не смотреть в ту сторону вовсе. Неужели не было жалко терять своё время, эмоции, связи? Материальное в этом случае не сохраняется, духовное важнее. Но узнать где ты и кем был, даже если бы это означало нелицеприятную правду,  было бы весьма полезно. Однако оставить эту тему она была готова. Некоторые воспоминания не вернуть и с этим необходимо смириться. Бытие в бесконечной круговерти поисков и сожалений никого не приведут к хорошему исходу, даже ей это очевидно.
- Скорее встряхнул. - покачала головой женщина. - Неизвестное всегда тревожит. Охотник не звучит как что-то дружелюбное, когда он за тобой идёт. Вам так не кажется?
После пошло объяснение времён года. Лагерта аж нахмурилась, сложив руки на груди и неодобрительно покачала головой.
- Я знаю что такое времена года, молодой человек. Там где я жила раньше не было этих "явлений". Снег и скалы стали мне родиной. В общине мы много работали без сна и продыха, тренировались и воспитывали детей. Жизнь моя была скучнее некуда. - ни календарей, ни весны, ни открытого общества. Звучит хоть и слегка подозрительно, но для какого-нибудь отшельного племени магов земли было бы обычным делом. Встречается такое не часто, но встречается.
Немного обсудив возможные варианты исчисления времени, двое сошлись на луне. Подобие лунного календаря у них было и при помощи памяти, ветки и земли у них вышло вычислить. Марине было примерно двадцать пять лет, включая время одиночного путешествия.
- Это была самая скучная деревня на свете,занимались обработкой шкур животных и мехаю Её уничтожили разбойники. Мне нечего тебе рассказать более, прости. - сложно рассказывать о чём-то, чего сам до конца не понимал и вспоминать не имеешь желания. У Марины не было мыслей, что Фосса побежит рассказывать Алмазу о ней и общине отца Колля, но рот по прежнему был закрыт на замок. На всякий случай. Выворачивать душу наружу было бы большой ошибкой.

Фосса решил, что у неё есть интерес. Интересно. Вот только как такового интереса у неё было так мало, что едва-ли можно таковым назвать. По отношению к её прошлому. Поздно что-то искать, думать, у неё даже крошек или осколочка не осталось. Только две вещи были при ней: руки помнили клавиши, голова не доверяет лесу. У неё не столько интереса, сколько знаний. Откуда бы девушка, живущая в секте держала себя подобно дворцовой служанке или гувернантке? Сдержанно, улыбчиво, учтиво и прямо. Слова словами, но где-то там за просторами миров ей подарили жизнь и знания, а существует она тут и это место стало ей домом. Холодным, сломанным, но и она не целая. Оставалось только улыбаться и двигаться вперед, к новым знаниям. Девушка улыбнулась, наклонила голову вбок. И один вопрос правда крутился на языке, но потребовалось некоторое время, чтобы Марина наконец ответила.
- Кто научил меня играть на пианино. - если бы могла, она бы узнала, что замечательно справляется и с роялем, к тому же неплохо играет на органе. Вот только где же в простом люде их найти? Она того не вспомнит, ежели не сядет, да рук на клавиши не возложит.
Охотники - было сложно для понимания. Лагерта решила, что раз не приходят - значит она им попросту не интересна.
- Быть может моя скромная персона просто им не по нраву? Бывает ли, что Охотники приходят за местными людьми? ИЛи правило нерушимо и для всех едино? - было странно. Быть может это и вовсе не печать, а просто татуировка? И она не скиталец никакой. шрам на голове подсказывал "Ты просто где-то упала и всё, татуировка была сделана задолго до того, вот ты и не можешь понять что это. Но сходу отмахиваться от сил, что могла бы дать некоторая "печать" отворачиваться не хотелось. Это ведь дар.
- Боги не захотели подарить мне дитя. - опустила взгляд в землю девушка, вспоминая ужасную ночь, когда родила своё первое дитя мёртвым. Однако какой-то вселенской скорби на её лице не появилось. Она сама не понимала почему, ведь когда-то это было весьма болезненно. Но чем дальше она от дома тем больше понимала, что боги освободили её от оков зла, что держали её прикованной к горам. Боги мудры, не дали её и дитя отправить на войну с Алмазом, укрыли в своих недрах. Именно они могли защищать её от Охотника?
- У меня на голове есть большой шрам, быть может никакой я не скиталец.

- Ратта. - вторила ему девушкаразглядывая рисунок на собственной руке. Не понимая как это работает, что даёт и чем чревато. Даже не представляя как ею пользоваться. Наверное и не требовалось, раз таково положение дел. Или оно просто не работает. Имело ли это значение? Не казалось. Татуировка, коротую ты не выбирал только и всего. Что-то вроде странного родимого пятна?
Воспоминания. В её воспоминаниях только вечные тренировки, ледяные горы с редкими деревьями, проповеди. Бесчисленные проповеди. Мессия, она была выбрана для рождения Мессии. Плодить и множить бесчисленную армию Отца Колля обязаны были все, но возглавить должен был всё это её кровный сын. Сын, которого она не смогла родить живым. Нужно приподнести подношения духам гор, давно её не было дома.
- Наверное, если то и не было твоим именем, оно было ближе всего к нему. - предположение вполне логичное. И единственное, что Лагерта смогла придумать отвлекаясь от мыслей о ребёнке. Покачала головой.
- Нет, когда ушла. В одной таверне у причала стояло старенькое пианино. Тавернщик любезно разрешил мне сыграть. Пальцы сами пустились в пляс по клавишам, а я была в таком чарующем наваждении, что не могла оторваться от него очень долго. И ещё несколько дней. Хозяин великодушно предоставил мне стакан и в него даже стали кидать монетки, на которые я жила ещё пару месяцев. Одну всё ещё держу в кошельке. На удачу. - женщина запустила руку в сумочку, достала чёрный бархатный мешочек, а в нём был кармашек с пуговкой, крошечный. Отстегнула, выудила двумя пальцами монетку золотую. Самая дорогая, которую ей когда-бы то ни было кидали. В первый же день получить такое богатство. Показала Фоссе, то-ли предлагая подержать, то-ли просто задумавшись.
- А вот петь я не умею. Ни песен в голове ни голоса. - Она пыталась, но сама мысль петь откровенно кажется ей чужеродной и неправильной.
Покачала головой, принимая и такие новости. На себя всё ещё не в состоянии это всё перенести. Гуляла на свободе она довольно недавно, тихо и спокойно, избегая разного рода приключений.
- Первое что помню - постель и жуткие головные боли. До этого - понятия не имею. - по коже пошла толпа мурашек, предчувствовала что-то. Неизвестное, новое.Самое главное - страшное. Монетка выпала из рук и укатилась в траву.Кошелёк последовал егопримеру. Лагерта едва-ли когда-то цеплялась за собственные материальные вещи. А вот все чувства, твердящие о грядущих проблемах, стали ей почти подножкой. Десять минут. Откуда в голове время?
- Десять минут. - женщина встала, забыв рядом и сумку и деньги, направилась к краю летящего острова. Смотрела вниз, тяжело дыша. Ей было страшно драться на летающем острове. Ей было страшно. Кто это? Что он хочет? Как быстро отстанет? В голове рой вопросов просто сводил её с ума. Спуститься вниз на прочную землю было её единственным желанием.

Для неё те дни действительно были хорошими, об обратном же Лагерта не задумывалась ранее. Оставалось лишь неоднозначно пожать плечами, ведь ответа узнать будет не суждено. Монета взаправду была дорогой, а мужчина что бросил ей таковую - не выглядел бедным. Она слышала, что некоторые состоятельные граждане тратят средства без оглядки. Может то была простая прихоть? Однако для неё теперь, по зову прихоти, она стала талисманом и напоминанием.

Ответить что случилось она не могла. Не до конца понимала, что чувствует и что именно грядёт. Душевно металась, глядя вниз. В тёмные заросли непроглядного лесного простора. Холмы, редкие поляны, всё погрязло в вечерних сумерках. Это было хорошо. Пока летающий остров облизывали последние лучи заходящего солнца, там уже готовилась царствовать сама госпожа Ночь. Оставался лишь шаг. Шаг вниз, обратиться ртутью и разлететься по земле смертоносным дождём. Собраться воедино, спрятаться в недрах матери-земли. До этого молниеносного решения оставался лишь миг, брюнетка уже наклонилась вперёд, но горячая рука мужчины настигла её быстрее. Почти раскалённая, по сравнению с её ледяным запястьем. Резкий, даже слишком, поворот головы, вот она глядела в пропасть, а спустя долю секунды на него. Два начинающих излучать слабое свечение серых глаза. Напуганная, от того озлобившаяся.
- Я не могу тут оставаться. - ледяным тоном отчеканила каждое слово женщина, не пытаясь вырвать руку, но красноречиво опустив взгляд. Ей нельзя было тут находиться, не ради самой себя, а чтобы не навредить гостям острова. Мессир не одобрил бы сражение с неизвестным врагом в совершенно безлюдной местности. Однако Лагерта, за свой недолгий срок на платформе, всё ещё не могла вредить людям. Ни втихую, ни громко.
- Помоги спуститься. Мне нельзя сражаться тут. - взмолилась девушка, лишь услышав слово "помогу". Упёрлась ногами и едва-ли не повисла на руке охотника, откидываясь назад. Если он отпустит руку - тотчас полетит вниз. Говорила девушка тихо, почти шепотом, будто боялась, что кто-то их услышит.
- Я монстр. Драться рядом с людьми нельзя, неопытная. Могу сорваться. В моей власти кровь. Это может пугать, но я того не желаю. Отпусти, добрая душа. - лёгкая улыбка появилась на бледном лице, обнажая острые, хоть и пока короткие, клыки. - Асассин я, землёй мёртвой повелеваю немного. Пусти меня, ради всеобщего блага. Не верши глупостей. - ветер трепал подол юбки и короткие волосы. На первый взгляд беспечная расслабленность, на самом деле отважная готовность.

Она не понимала почему. Почему незнакомец так стремится ей помочь? Обычно ведь люди так не делают, верно?
- Обещаешь? - тем временем в её глазах появилась надежда. Ей помогут. Девушка приняла более устойчивую позицию и даже шагнула от края. Не смотря на то, что ей всё-таки было страшно и счёт шел на секунды, каждая из которых длилась одновременно слишком долго и слишком медленно. Слишком долго, чтобы не сойти с ума, слишком быстро, чтобы ждать кого-то. Слишком.
- Я не шучу, глупый. Зря поясничаешь. - Марина пожала плечами и повернулась лицом к обрыву, медленно вдыхая и выдыхая свежий воздух наполненный прохладой. Ей не было обидно, что мужчина насмехается, но на её скромный вкус сделано это было немного невовремя.  С собой вещей у неё почти не было, лишь одна сумка через плечо, её Марина послушно скинула, прикрыла глаза и считала секунды.

Ещё несколько минут спустя, когда нечто вышло из леса, ей сразу стало понятно, что идёт не охотник. Таймер ещё не истёк, а звуки шли ровно с того места куда скрылся мужчина. Существо выглядело скорее завораживающим, чем страшным. И Лагерта внимательно всматривалась, слегка склонив голову вбок. Присела на корточки, сидя спиной к обрыву, положила на колени подбородок.
- Фосса? - однако стоило ему подойти ближе и больше не понадобились слова. Брюнетка встала и протянула руки, мол "Спускай". И было в этом всём нечто первобытное и неправильное. И снова устремлялась Марина в те места, которые на подкорке шептали ей "Уходи, бойся, берегись". Вновь беспроглядные чащи и труднопроходимые леса, но вот ирония, загнав себя туда можно не беспокоиться за других.

Уже можно было почувствовать на губах его. Вечерний тёплый ветер, за которым таились остатки солнечных лучей и прохлада. Долгожданная свежесть вечерней неги и хрустящих зелёных листьев, горячее дыхание деревьев и влажность коры. Чем ближе они были к тёмным вечерним лесным просторам, тем слаще и страшнее одновременно был этот вкус. Манящим, недоступным, скручивающим внутренности в тугой узел первобытного страха. Тревоги оказалось куда больше в глазах девушки, стоило ногам задеть кроны деревьев, а после и вовсе встать на твёрдую землю. Лес - её личный сорт адреналина. Каждый шорох обостряет до предела эмоции, волосы на затылке шевелятся. Почему-то южные леса не вводили её в такую ловушку, как лиственные и еловые. Наверное всё дело в запахе. Наперекор логике - крылатое чудовище не пугало, с ним Марина может говорить. Фосса понимает слова. А даже если и попробует напасть - можно защититься. Лес не убить, он вечный и всегда голоден.
- Голоден. - вторила своим мыслям, едва шевеля губами брюнетка. Дыхание участилось, глаза возведены к небу. - Великие древние боги земли, не дайте этой бренной душе сгинуть среди лесных просторов. Даруй Ратта мне силы на последний рывок, да будет любой недруг погребен и принесен в жертву Вам, моим великим покровителям. Благодарность моя будет неисчислимой и безмерной, каждая капля крови упавшая на землю посвящена будет богам земли и духам гор, да не угаснет сила Ваша. Каждая капля крови на теле моём, на одежде моей, да на устах моих, будет отдана во славу Ратты, будь она моя собственная или недругов моих. Да буду служить я Вам, Вам и только лишь Вам, в мире с природой и самой собой. - чужое, недавно неизведанное имя, имя даровавшее ей печать, мазнуло по губам непривычно в столь обычной молитве. Кама закрыла глаза, сложила ладони в молитвенном жесте, касаясь губ. Молилась не просто так, веруя. Не пустыми словами, а обещая отдать за (не)жизнь и веру кровь. Свою и чуждую. - Славьтесь боги мои, славься Ратта. - распахнула глаза, разворачиваясь на месте. Дыхание ровное, ритмичное и едва заметное. Согнулась в коленях и бёдрах, оказываясь в полуприсиде, самой удобной позиции для быстрого старта. В чаще показалась чья-то высокая фигура, послышался звон металла.

Он шел спокойно, медленно. Опустив голову вниз. Или точнее шлем? Тяжелый металлический шлем, из которого ручейками сползала вниз засохшая кровь. За собой фигура двух метров в высоту тащила меч, огромный как и он сам, двуручный гигант полз с такой тоской разгребая землю, что становилось не ясно хочет ли Охотник начать свой бой или желает уползти обратно как можно дальше. На плечах его висел кольчужный плащ, хотя доспех был полным, чуть выше забрала на голове красовался окровавленный терновый венок. Гигантская, печальная фигура шла упрямо, тяжело, словно каждая деталь амуниции нещадно тянула его вниз. Лагерта бы подошла, спросила всё ли в порядке. Но она точно знала, что таймер вместе с появившимся силуэтом истёк. И он совершенно не пах кровью. Последнее, пожалуй, было самым подозрительным.
И тогда он кивнул. Медленно и всё так же тяжело. И тут же исчез, появившись от девушки справа, с невероятной прытью и лёгкостью замахиваясь на неё мечом.