Человеческие жестокость и жажда зрелища могут быть крайне многогранны. Как много крови уже пролито на этой арене, настолько же чудовищным будет завершение этого боя… как знать. Но едва ли взгляд скромной благородной красавицы, окруженной служанками и шелками, направленный поверх роскошного веера на воинов в центре арены, сильно отличается от взгляда обитательницы куда более скромных трибун. Последняя может себе позволить громче выражать свою жажду крови, честнее выделять фаворита, показывать больше этого безжалостного любопытства к боли и обрыванию чужих жизней, но первая на самом деле точно такая же… Просто воспитана лучше. А глаза те же. Лишенное милосердия или хотя бы страха перед ужасами боя, заинтересованное выражение.
Ничего нового на самом деле. Ни в Аквамарине, ни вообще в мире людей. Но сейчас может ощущаться особенно мерзко, потому что у одной из сторон нет на трибунах ни одного сторонника, кроме как подруг по несчастью. Зрителям всех цветов, богатств и статусов нравился бой, нравилось используемое оружие, нравилось — что не скучно, есть раны, скрежет стали, как страдает от ударов броня, показывается новая кровь, сколько страсти, сколько энергии!!! Но всё же проскальзывало, что у паладина поддержка есть. Что естественно, его уже много лет знают и наверняка даже делались ставки, но будто бы развеивает в воздухе остатки справедливости зрителя. Даже самого жестокого. Будь толпа всецело безразлична к обоим одинаково — ощущалось бы чуточку иначе.
Тем не менее… да, Сюань явно производил впечатление. Даже сторонники его противника едва ли могли игнорировать то, как он потрясающе двигается, быстро реагирует, танцует с оружием и насколько бросается в глаза его опыт боя. Вряд ли принц это слышал сквозь общий гул жестокой толпы, позволяя себе отвлекаться от паладина, но всё же…

Поднимался шум народа с яркими и жуткими в своем скрежете звуками боя и ударов на арене к небесам. А там всё совсем интересно стало. Черные тяжелые тучи концентрировались только над ареной, едва-едва задевая метры трибун. Они проливали на арену мощный ливень, с них будто бы спускался вихрями ветер. Сверкали молнии, гремел гром. Уже этих странностей достаточно, чтобы кто-нибудь догадался увести хотя бы самого князя. Но никто этого почему-то не делал, по большей части людям арена была важнее даже собственной безопасности.
Что еще страшнее, над грозой развернулось запоминающееся зрелище. Две луны светили так ярко, что четким контуром просвечивали черные тучи. И стояли в небе где-то за грозовой пеленой так близко друг к другу, будто бы хотели вот-вот столкнуться. Это было потрясающе красиво. И чудовищно ненормально.
     
     

у Алисы

Едва ли было легко отвлечь Алису от арены, на которой со всей своей хищной грацией и хвастаясь потрясающими навыками, но всё же рисковал жизнью её боевой товарищ и друг. Но всё же нашлась сила, на это способная… И была она внезапной, как недавний гром в небе. И мощной, как если бы всё небо на плечи женщины и упало. Может даже резко сбиться дыхание, хотя на самом деле и по-настоящему розоволосую красавицу никто под дых ударить бы сейчас, конечно, не смог.
Охотник. Тут где-то есть Охотник. Или даже был постоянно, но только сейчас дал ей себя почувствовать. За первой волной осознания придет другое ощущение: н.е. к н.е.й. К тому же, эти ребята никогда не являлись без предупреждения и всегда давали Скитальцам время хоть как-то подготовиться. Это был какой-то другой случай, о похожих на который Алиса даже не читала никогда.

Если Клык попыталась найти глазами Гарпию, то у неё это не получилось. Крылатая куда-то делась, что осталось незамеченным для генерала, видимо, из-за начавшегося боя Сюаня. Сложно себе представить, что Оокубо не знает, как важна роль старшей жены и просто вдруг проигнорировала их «легенду», потому предположение могло быть только одно — что-то с кораблем. А что, подходящее время для наглости! Все заняты ареной.
Даже в ложе, возвышающейся над обычными трибунами и занятой несколькими благородными женщинами и их служанками, собственно — здесь же Алиса и когда-то была Мэйуми, царит с виду холодный и интеллигентный, но на самом деле преисполненный интересом и страстным любопытством ажиотаж. Всё внимание арене, мужчинам на ней, бою. Кто-то нервно теребит веер, кто-то слишком замер… Что хорошо в данной ситуации — похоже, повышенную активность со стороны Алисы такая обстановка тоже позволяет спрятать, как и раннюю пропажу Оокубо.

А потом, стоило Алисе попробовать найти глазами еще и Киду, которую появление Охотника тоже запросто могло зацепить, как произошло сразу два события. Первое было связано с самой Кидой — даже с такого расстояния было понятно, что Амано пьяна (и вот гадай теперь, сама или что-то подсыпали…) и её, ныне безвольную и абсолютно счастливую куклу, элегантно уносят с ложа князя в неизвестном направлении. Скрываясь за плотными занавесками и ширмами. Было бы не так подозрительно, не пропади недавно у князя (он даже больше не пил спиртное сам, настолько озадачен был ареной), очевидно, уверенность в победе его воина. Он на случай поражения слово давал, что Киду вернут в целости и сохранности, если муж её еще будет желать после гарема местного князя, но кто сказал, что слову местных можно абсолютно верить…
И второе событие, сопровождающееся бурной реакцией трибун и даже надеждой одной дамы рядышком с Алисой, что победил воин князя! Ужасная мысль, способная наверняка насмерть перепугать саму генерала, к счастью, быстро развеется — хватит резко повернуть голову обратно к арене.
После одного весьма опасного для паладина удара Сюань и вправду поймал контратаку в голову. В момент атаки выглядело точно ужасно, хотя Алиса его толком не застала. Но… голова и даже шлем на месте, принц даже то ли остался на ногах, то ли быстро на них встал после того, как откатился. Тем не менее рано расслабляться. Судя по тому, как паладин игнорирует боль в очень поврежденной ноге, как и тому, какую глубокую прорезанную дыру в земле и окровавленном песке оставил громоздкий меч (как же удачно Сюань вовремя чуть назад головой-то дернул…), да и поведение у него стало странноватым — аж головой подозоительно дергает, кажется даже утробно порыкивает… да, печать Берсеркера. Вспышки работают иначе. Алиса до этого момента не знала, что у противника именно эта печать.

Какое-то дурацкое у Алисы положение. Осталась единственным человеком в команде, с которым пока что ничего не случилось. И кому же их остальных больше всех нужна её помощь?
     
   

у Сюаня

Лицом княжеский воин оказался без шлема… ничего особенного. Если Сюань ранее снисходил до изучение заморской литературы дальше экономики и воинского дела, то может припомнить, что похоже выглядят «стереотипные алмазцы». В контрразведке и среди специальных служб стереотипы, впрочем, работают плохо — контрабандист или разведчик вряд ли вылезет из сказки с понятными образами. Да и принцу явно не до того, чтобы любоваться чужим квадратным подбородком или горделивым носом.
Опытные паладины совершают минимум движений с максимумом эффективности. И пусть Сюань очень верно решил больше не принимать блоков, а противник всё равно умудрялся иногда проводить какой-нибудь одновременно жесткий и грубый, но очень правильный технически маневр. Из-за таких изощрений, казалось бы, занимающих только пару сантиметром движением оружия при контакте с гуаньдао, Юн пару раз едва не попал под мощный удар и чуть не потерял оружие. Приёмы как-то особенно противно давили на запястья, чтож… паладины умеют изматывать, когда им надо. Хорошо защищая при этом себя.
Почва под ногами предательски скользила из-за смешавшегося с кровью ливня, но это была проблема и противника. С видимостью, а вода давно стремилась залить бойцам глаза, та же история. Толпа кричит? Кажется, паладину это не особо интересно. И к своим поклонникам он так же безразличен, как будут они — к его смерти. Зато по выражению его лица, а шлем подобрать ему Сюань так и не дал, становилось понятное другое. Он начинал злиться именно на принца.

А потом этот танец черепахи и угря резко заиграл новыми красками. Успешная атака Сюаня из-за спины едва не лишила паладина ноги. Гуань дао — серьезный аргумент в умелых руках, а обходить магию брони, похоже, помогала время от времени усиленная таинственной девочкой аура воина. Нога паладина на месте, но поножи проломлены, а рана глубокая — и явно дошло до трещины в кости, почти до перелома. А крови-то свежей набежало этому жадному до неё песку на арене…
В обычной ситуация воин с такой раной выкарабкается едва ли. Но у нас ситуация не очень обычная. И вот, вместо падения, паладин с какой-то особо чудовищной силой, но всё еще технически правильно и вычислив угол уворота Феникс, контратакует. Мечом в голову.
Трибуны ахнули! Может быть, даже сам Сюань успел с жизнью попрощаться.
И всё же... тело спасло! Или чудо, но с опытом принца можно рассчитывать и на его тело, действующее быстрее мыслей хозяина. Удар получился скользящим. При такой мощности повреждение всё равно не пустяковое, и даже шлем теперь звенит колоколом. Но прямо перед глазами меч противника продолжает свой путь, оставляя в земле такую глубочайшую трещину, как если бы арена просто начала местами разламываться, что честное слово — пустяки эта ваша головная боль, звон и болящий лоб, даже если немножко кровит со лба на глаза. Пустяки!

Грозный человеческий рык. И это странно, но паладин двигается. С такой ногой, которой почти и нет. Снова идет вперед, поднимая оружия, снова атакует, снова пытается достать. Но, кажется, уже не так правильно, осторожно и грамотно, как ранее… Он стал агресснее, злобнее, отчаяннее. Что нравится толпе, но Сюаню ничего хорошего тоже не обещает.
Остается надежда, что Сюань не забыл слова Цайхун — у противника печать Берсеркера. И вполне очевидно, что она теперь задействована и еще неизвестно, не на фоне ли Вспышки.

Но вот странности? Картинка перед глазами Сюаня вдруг начала заливаться красками. Можно сначала решить, что дело в недавнем ударе в лоб. После такого хорошо, что глаза вообще видят. Но чем дальше, тем очевиднее — это что-то другое. Всё живое вокруг покрывается цветами, оттенкими, как будто бы горит и переливается.
Цвета противника грубые, злые, агрессивные, черные и кровавые — становится очень понятно, что он не просто в ярости, но и не в себе. И его безумие, похожее на самое ужасное звериное, лишь нарастает. А еще есть в отдельных оттенках его сияния что-то… мерзкое. Почему-то придет на ум, что паладин убивает невинных ради удовольствия или совершает нечто подобное.
Боковое же зрение безошибочно выделит на трибунах Алису. Она не была нежным котенком на фоне в целом агрессивно-яркой толпы в разных подоттенках, большинства (да что там, из присутствующих на трибунах — всех) даже была опаснее и страшнее в яркости своего духовного пламени, но выделялась отношением к самому принцу. Этот свет его любит некой лишенной пошлости и страсти любовью и сейчас нервничает! Вот и помирай после этого.
Почему он видит эмоции? Нет, далеко не только эмоции…
Было абсолютно непонятно, что происходит, но от странных красок и сияний был и толк. Сюань, в частности, как-то осознает, какой оттенок в общей грязной мешанине паладина отвечает за печать Берсеркера. И по его яркости сможет оценить, как уходит время. Вспышки вражеского верховного воителя тоже перестали быть секретом — неизвестно, сколько он успел использовать ранее, но новые сразу бросаются в глаза. И даже видно по оттенку сияния, какая именно это Вспышка. 
Правда, на фокусы с духовной энергией у Сюаня те же 15 минут, кажется… Ой, странно-то как. А еще лоб, на котором явно осталась весьма существенная рана, почему-то больше жжется, чем болит так, как должен.

Хенмей Юн Сюань получает Печать Духа, поздравляем! Расположение: на лбу.
Бой с противником можно заканчивать в свою пользу, но он сейчас критически силен (Печать Берсеркера + хотя бы пара Вспышек у него точно осталось), хотя и сильно оглупел. Красиво воспользуйтесь печатью и аурой Цайхун, чтобы увеличить свои награды!
     
Алиса может принять любое решение. Мастер игры с удовольсвием поведет любой её маршрут, а реальное отсутствие самих Киды и Гарпии можно игнорировать.

Отредактировано Платформа (2026-09-24 05:11:31)